• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
Записи с темой: враги и союзники (список заголовков)
22:22 

Грязные методы тайной дипломатии и политические провокации Великой Северной войны

Упрямка славная была ему судьбина ...
Рассказ пойдет об известном шведском министре С. Понятовском, его роли в русско-шведских переговорах о мире и будто бы случившегося покушения на Петра I во время его пребывания в Амстердаме.

Станислав Цёлек Понятовский (1676–1762), отец будущего польского короля Станислава-Августа III, достаточно рано занялся политической деятельностью. Когда началась Великая Северная война, он примкнул к противникам короля Августа II, союзника Петра I. В конце 1701 г. Понятовский был впервые направлен к шведскому королю, а со вступлением на польский престол шведского ставленника Станислава I Лещинского назначен резидентом новоизбранного польского короля при Карле XII. Он участвовал в походах шведской армии, в том числе и Полтавской битве, жил вместе со шведским королём в Бендерах. От имени шведского монарха вёл переговоры с высокопоставленными турецкими сановниками. В 1710 г. Понятовский был направлен в Стамбул в качестве посла Швеции для противодействия планам русского посла П.А. Толстого. Таким образом, Понятовский являлся лицом, приближенным к Карлу XII, и его деятельность была направлена против России. Ситуация в корне меняется после решающих успехов русского оружия и довольно успешных переговоров петровской дипломатии в Европе, когда Карл XII в 1717 г. лишился поддержки французского правительства. Забрезжила надежда на скорое окончание войны и шведская сторона решила начать переговоры с Петром I о мире. Одним из деятельных участников первого этапа переговоров и стал генерал шведской службы Станислав Понятовский.
Во время пребывания Петра I в Спа в июле 1717 г. туда приехал Понятовский в качестве представителя Карла XII. Понятовский сообщил, что Карл XII намерен вести переговоры о мире через своего дипломата в Гааге. В конце июля 1717 г. началась серия встреч между Б.И. Куракиным и Понятовским в Голландии, где русский посол призывал Понятовского не затягивать переговоров и не упустить удобного времени для заключения мира.
Несмотря на активность Понятовского в переговорном процессе на данном этапе, дальнейшие консультации осуществлялись через другого представителей Карла XII - Г.Г. фон Гёрца. Объясняется это, видимо, тем, что Понятовский осенью 1717 г. был отправлен во Францию с важной миссией: добиться у французского двора выплаты субсидий, которые были столь необходимы Карлу XII.
21 августа 1717 г. произошла встреча Б.И. Куракина и с Г.Г. фон Гёрцем в голландской провинции Гельдерн в замке Лоо, где Гёрц как бы «случайно» встретил и Петра I. Предполагаемая встреча Петра I с переговорщиками очень обеспокоила англичан, боявшихся сепаратного договора. К тому же Куракин имел неосторожность высказаться, что Его царское Величество предпочитает лучше заключить мир со Швецией, чем сохранить дружбу с Англией.
Но мы отвлеклись от генерала Понятовского ....
После тайных переговоров с Петром I, он был направлен в Париж, не только выпрашивать у французского правительства деньги для шведского короля, но разузнать намерения французского двора относительно северных дел после заключения мира с Россией. В деньгах французы отказали и, получилось, что Карла XII фактически лишился своего последнего союзника. То ли Потятовский плохо старался, то ли так и было задумано, но мирные переговоры в Финляндии перешли в более активную стадию. Барон Гёрц даже выдвинул смелую программу союза Швеции и России. И вдруг, в разгар столь важных переговоров, личность Понятовского мелькает в весьма странном инциденте, произошедшем при въезде Петра I в Амстердам 22 июля 1717 г.
В письме к Б.И. Куракину генерал С. Понятовский сообщает, что у него имеются сведения из Амстердама, будто при дворе Петра I ему вменяют в вину «учиненные выстрелы на Его Царское Величество во время последней потехи бою корабельного». «Ежели то так, – пишет далее Понятовский, – как мне объявляют, то прошу чрез вашу светлость Его Царского Величества милость, великодушие и правосудие чтоб повелел всего экипажу, которой на том судне был и с которого те выстрелы чинены, також де и разглашателя жестоко допросить, дабы моя невинность и репутация не пострадала…».
Имеется и ответ Петра I на письмо Понятовского от 25 октября 1717 г. Царь пишет Б.И. Куракину, что не только не думал обвинять генерала, но даже не знал, что он на той «потехе» в Амстердаме присутствовал.
Письмо Понятовского представляется довольно странным, если бы не еще один свидетель - британский адмирал Д. Норрис. «К вечеру потешного морского сражения одному человеку на царском корабле ранили лицо дробью, и одна дробинка попала в платье Его Величества. До сих пор неизвестно, как это случилось». Но в русских источниках никаких указаний на случайные выстрелы во время праздника нет.
Возможно, кому-то было просто выгодно распустить подобные слухи против одного из участников русско-шведских переговоров, каким являлся Понятовский. Или же этот загадочный инцидент служит свидетельством о возможной неудавшейся попытке покушения на жизнь царя. Что бы этот случай ни являл собой – цель у него одна, попытаться расстроить мирный процесс, тем более что желающих вмешаться в переговоры было предостаточно.
Вся эта история выглядела бы просто случайностей, если бы не странная и неожиданная гибель Карла XII в самый разгар мирных переговоров на Аландском конгрессе.
Последствия хорошо известны – прерванные новым шведским правительством переговоры о долгожданном мире, затянули Великую Северную войну ещё на два с лишним года, а инициатор русско-шведских переговоров Г.Г. фон Гёрц был казнён в Швеции как предатель.
В завершении этого небольшого сюжета о тайной дипломатии конца Великой Северной войны и роли в ней С. Понятовского, хочется упомянуть, что после смерти Карла XII он весьма неожиданно перешёл на сторону союзника Петра I Августа II. Не спасал ли он свою жизнь, памятуя о страшном конце барона Гёрца?

@темы: Петр I, Любоў мая, Беларусь, Враги и союзники, русская история

09:33 

Барахолка

Упрямка славная была ему судьбина ...
Любители Швеции и ВСВ для Вас


P.S. Шоколадная карточка с небезызвестной Авророй
Цена вопроса ПРОСТО ТАК или шоколадка

@темы: Враги и союзники, русская история

22:09 

Слово похвальное в честь славных дел

Упрямка славная была ему судьбина ...
Плетение словес петровских времен...

Об одном из самых ярких «птенцов», Меншикове, Феофан Прокопович не раз писал в разных «словах» и «речах».
«Слово похвальное в честь славных дел светлейшего князя Александра Даниловича Меншикова» было произнесено в присутствии князя в Киеве 5 декабря 1709 года и напечатано в типографии Киевско-Печерской лавры. В эпиграфе выражена главная идея «Слова» - «восхвалим мужи славны...». «Слову» предпослано предисловие, в котором проповедник нарочито опровергает идею, заложенную в эпиграфе: «Всякая добродетель чуждого похваления не требует, сама себе слава и похвала сущи: кольми паче преславные дела твоя, ... княже...». Антитеза «слово - дело» и в предисловии, и в данной «речи» обыгрывается как одна из характерных черт Петровского духа – примат дела над словом.
«Речь» открывается риторическим вопросом, можно ли по внешности человека, по его «образу» судить о его делах и характере? Феофан говорит, что «сие недоумение ты нам ныне разрешаеши, превеликий и превожделенный гостю, ...княже...». В личности Меншикова его, прежде всего, интересуют «многие великие дела»: «на поле ратном», «в советех царских», «в правлении воинском», «в случаях и нуждах отечества», «в помощи царю». Далее Феофан погружается в витиеватые и пышные словеса с предложением: «поищем источника всех толь славных его превосходительства добродетелей...» - смотрящему на струи воды необходимо поискать источник, из которого изливаются потоки. И из этой политически коварной метафоры, хитрый проповедник выпутывается, прибегнув к новой: «но что глаголю искати источника? о Ниле славной реце Египетстей глаголют, яко начало его неизвестно есть». В итоге, по Феофану, источником всех и вся в России является ПЕТР и верность ему: «Сия есть семя, корень, источник, сия начало и глава есть всех его трудов и подвигов...».
Тема верности монарху и любви к нему, а значит и к отечеству, одна из основных в «слове»: верность – трудолюбие, храбрость; а от неверности – разорение, слабость. А из любви к монарху проистекает и истинная любовь ко всему российскому народу – вот, по Феофану, высшая степень патриотизма: «аще бо любить главу, любить все тело: любить корень, любить ветви: любить основание, любить все здание».
Рассуждение о верности и любви светлейшего к монарху сменяется рассуждениями о любви монарха к подданным: «аще бо кого монархи любят, не в суе любят». Прокопович вновь впадает в далекие исторические параллели, идеализируя любовь монарха и советника: «что бо бяше Иосиф у фараона, Давид у Ионафана, Ванеас у Давида, Ефестион у Александра, то ныне есть сей Александр у Петра ...» - прямо-таки закладка основ фаворитизма в России. Отметая упреки в подобострастии, Феофан указывает, что верность царю и отечеству, Меншиков доказывал делами, подвигами, поступками.
Из многочисленных «преславных дел» Александра оратор выделяет три его победы на поле брани и делает «слышателей» участниками этих битв.
- «Воззрим на поле Калишское...» - рисуется батальная сцена с полным знанием дела, вплоть до расстановки полков и характеристикой географии битвы.
- «Пусти очи на Батурине...» - здесь в большей степени из уст Феофана сыплются проклятия на голову Мазепы. Верность и храбрость князя, в противовес отступничеству и коварству изменника, смогли разрушить «гнездилище и прибежище всех сил противных».
- «Прейдем отсюда под Переволочну...» - радость от «преславной победы Полтавской» трансформируется в радость от того, что сотворил светлейший князь под Переволочным: бежавших с поля битвы врагов преследовал, избивал, уничтожал.
Но не только о ратных подвигах вещает Феофан, ибо верность Меншикова «многоплодна»: полезна не только для себя, но и для общества: «глаголах о делех добру общему полезных» - помощь нуждающимся, помощь церкви и, особенно, заступничество и просвещение российского юношества. В «слове» просветитель в рясе просит от всего «училищного собрания», чтобы князь принял их под свое «защищение». В 1709 Феофан Прокопович был уже префектом киевских училищ, потому призывает: «дом сей училищный в крепкое твое приимеши призрение, возрастут и умножатся учения и училища; велико бо здание великаго основания требует», от чего «всей России немалая пребудет слава».
Не преминул обыграть Феофан и имя светлейшего. Сравнивая, в конце речи, Александра Меншикова с Александром Великим, не забывает он и о небесном покровителе князя - Александре Невском: «чудное воистинну смотрение! аки бы отродился нам Невский оный Александр: тожде имя, таяжде храбрость, тоежде благочестие, единый и тоейжде земли обладатель, единаго и тогожде народа супостатского победитель». Здесь Прокопович, имея ввиду генерал-губернаторство новой столицы и присвоение Меншикову титула князя Ижорского, усматривает божий промысел и божеское покровительство своему герою: «божиим призрением исполнится: будет, будет!»

@темы: Александр Меншиков, Враги и союзники

17:45 

В поисках ...

Упрямка славная была ему судьбина ...
Просматривая «листы» по следственному делу А.Д. Меншикова, наткнулась в описях и реестрах по переписи имущества князя на интересную деталь!
21 ноября 1727 года, непосредственно после сентябрьского ареста, в росписи пожитков князя в Петербургском дворце была обнаружена весьма примечательная вещь!!!
« ... Сорочка мужская детская тафтяная алая ластовицы и круг ворота и подола подпушено тафтою лазоревой, воротник и наплечье и у подолу по прорешкам вынизано жемчугом, а бывшая при описи князя Меншикова служительница вдова Варвара Кудасова сказала, оная де сорочка блаженные памяти государя царевича Алексея Петровича, о чем де слыхала она от княгини Меншиковой и сестры её Варвары Арсеньевой ...»
Получается, что сорочка хранилась в доме Меншиковых со времен, когда князь был воспитателем царевича. И скорее всего княгиня Дарья не считала царевича Алексея преступником и после его смерти хранила о нём память. Сомнительно, что про такую вещь просто забыли, больше похоже на сохранение вещи невинно убиенного.
И скорее всего служительница хотела, что бы рубашка попала к сыну царевича Петру II, к коронации которого и собирались вещи по домам князя Меншикова. Ведь в людях всегда живет надежда на милость сильных к падшим.

@темы: Враги и союзники, Александр Меншиков, русская история

Дневник porosenok Sean

главная